Банковский сектор пережил год лучше, чем можно было ожидать. В конце 2008 года российским банкам чего только не предрекали: и вторую волну кризиса, и отток средств со счетов клиентов, и едва ли не массовые банкротства.
Все это случилось еще в последние месяцы 2008 года. Однако нельзя сказать, чтобы все последствия кризиса в банковской сфере были полностью преодолены. К началу 2009 года главной головной болью для банкиров оставался рост просрочки по кредитам, с которым связывали возможность второй волны банковского кризиса.
Несовпадение данных Минфина и Центробанка вызвало большой резонанс в СМИ, но вот к резонансным действиям со стороны чиновников не привело: ЦБ так и считает объем просроченной задолженности по-старому, причем в середине ноября в этом ведомстве отметили, что “просрочка” не растет уже в течение двух месяцев.
Что касается правительства, то в Минэкономразвития еще в конце июля объявили, что вторая волна если и будет, то уже в первой половине 2010 года. Сам Кудрин, в свою очередь, назвал свой прежний прогноз пессимистическим и в октябре объявил вторую волну маловероятной.
Если простой россиянин посмотрит на список всех банков, у которых отозвали лицензии, то вряд ли увидит там знакомые названия. Действительно, едва ли хоть 0,01 процента от числа всех жителей страны пользовались услугами, например, Межрегфинкомбанка из Хабаровска или Астраханьпромбанка.
Впрочем, как писали российские деловые СМИ, Центробанк, если бы захотел, мог бы отозвать лицензии даже у крупных финансовых организаций. Так, в ЦБ предпочли не замечать нарушения сразу нескольких нормативов Связь-банком (например, по достаточности капитала и величине крупных кредитных рисков), за что, впрочем, регуляторов вряд ли можно упрекнуть: не для того этот банк так активно спасали в 2008 году, чтобы “потопить” в 2009-м.
В 2010-ом ЦБ пообещал возобновить более масштабную чистку банковской системы – первый заместитель председателя ЦБ Геннадий Меликьян публично заявил, что без лицензий останутся больше, чем 44 банка.
В Агентстве по страхованию вкладов (ЦБ и АСВ в 2009 году вообще часто выступали тандемом) посчитали, что права на осуществление профильных операций могут лишиться 80 финансовых организаций. Отчасти это будет связано с новым нормативом по размеру капитала – в 2010 году не останется банков с капиталом меньше 90 миллионов рублей.
Россияне несли деньги в банки по нескольким причинам. Во-первых, кризис заставил их вспомнить об экономии и о том, что необходимо отложить что-то “на черный день”. Во-вторых, вкладываться на рынке стало не во что: доверие к паевым инвестиционным фондам или игре на бирже было подорвано.
Ближе к концу года КПРФ разработала поправки в законодательство, согласно которым сумма обязательного страхования банковских вкладов должна увеличиться с 700 тысяч до двух с половиной миллионов рублей.
По данным КПРФ, это приблизит российскую практику к международным стандартам. В Агентстве по страхованию вкладов уже заявили, что пока не считают такую меру разумной: большинство россиян и так хранит на счетах менее 700 тысяч рублей, а нововведение привело бы к большим отчислениям в фонд АСВ со стороны банков.
Гонка ставок началась еще в конце 2008 года и была вызвана тем, что у финансовых организаций заканчивалась ликвидность. Россияне понесли в банки те самые лежавшие под матрасами рубли, которые банкиры переводили в валюту и получали доход, перекрывающий гигантские ставки.
К лету ситуация на межбанковском рынке начала стабилизироваться, но ставки по инерции оставались высокими. Это обеспокоило как Агентство по страхованию вкладов, так и Центробанк: они справедливо полагали, что высокие ставки создают риски в финансовой системе и могут привести к увеличению числа банкротств.
Сначала в ЦБ заявили, что в России не может быть ставок больше, чем 18 процентов годовых. Затем эта цифра постоянно снижалась, а к осени в ЦБ придумали формулу: предел был определен на уровне максимальной ставки в десяти крупнейших банках страны плюс полтора процентного пункта (около 15-16 процентов годовых на конец года).
Формальных инструментов влияния на банки, завышающие ставки, у ЦБ нет, однако регулятор заявил, что таким финансовым организациям может быть отказано в госпомощи. В условиях кризиса эта угроза оказалась весьма действенной.
Вообще-то этот вопрос задавался и в конце 2008 года, но, увы, 12 месяцев спустя ответ на него по-прежнему остается отрицательным. Пусть ставки по вкладам пошли вниз, пусть некоторые виды кредитов стали доступнее, но факт остается фактом: объемы кредитования в российской банковской системе не увеличиваются.
Несмотря на все текущие трудности, зарплаты банкиров уже во второй половине 2009 года стали возвращаться на докризисный уровень. Особенно это касается инвестбанков: как писал еще в августе “Коммерсант”, банки стремятся избежать “утечки мозгов” к конкурентам.
В середине октября стагнацию в кредитовании публично признал Алексей Кудрин: по его словам, с января по октябрь объем кредитов, выданных российскими банками, не изменился. В ноябре в стагнации пришлось признаться и Центробанку.
Между тем, задача разморозки кредитного рынка была одной из главных в 2009 году для всех российских чиновников. В конце 2008 года правительство обязало ведущие государственные банки увеличивать свой кредитный портфель на 2 процента ежемесячно, а летом премьер-министр Владимир Путин даже посоветовал банкирам не уходить в отпуска, пока они не добьются необходимого результата.
Какие меры премьер-министр примет в 2010 году, сказать сложно. Но очевидно, что принимать их нужно: если в конце 2008-го и начале 2009 года банковский рынок России выжил во многом благодаря помощи правительства, то и рынок кредитования, видимо, без помощи чиновников не обойдется.
По материалам статьи Александра Поливанова
